Пол Кругман: Уолл-стрит "теряет неприкосновенность"
Движение "Захвати Уолл-стрит" продолжает набирать обороты. Что же вызывает возмущение нефинансового большинства? На этот вопрос попытался ответить нобелевский лауреат Пол Кругман
В то время как движение "Захвати Уолл-стрит" продолжает набирать обороты, ответная реакция со стороны тех, на кого направлены атаки протестующих, постепенно меняется - с презрительного игнорирования на нытье, пишет в своей колонке в The New York Times нобелевский лауреат Пол Кругман. Современные повелители финансов смотрят на манифестантов и спрашивают: "Неужели они не понимают, что мы сделали для американской экономики?".
Да, многие манифестанты понимают, что Уолл-стрит и экономическая элита в целом сделала для нас. И именно поэтому протестуют.
В субботней заметке газета The New York Times опубликовала анонимные мнения финансистов о протестных выступлениях. Мне больше всего понравился комментарий одного инвеступравляющего, который заявил: "Финансовые услуги - это то немногое, что мы делаем в нашей стране, и мы делаем это хорошо. Давайте примем этот факт".
Это очень несправедливо по отношению к американским работникам, которые хорошо работают во многих сферах, а могли бы добиваться и лучших результатов при достаточных инвестициях в образование и инфраструктуру. Но поскольку Америка отстает во всех отраслях, кроме финансовых услуг, может, стоит задаться вопросом, почему так и хотим ли мы сохранять эту тенденцию?
"Финансиализация" Америки не была привнесена невидимой рукой рынка. Опережающий рост финансовой отрасли по сравнению с остальными секторами экономики начиная с 1980-х годов был вызван сознательными решениями в выборе экономического курса, в частности - процессом дерегулирования, который продолжался вплоть до периода, непосредственно предшествовавшего кризису 2008 года.
Не случайно, что эпоха постоянного роста финансовой отрасли стала также эпохой постоянно усиливающегося неравенства в уровне доходов и благосостояния. Уолл-стрит внесла огромный прямой вклад в экономическую поляризацию, потому что именно повышение прибыли в финансах составляло существенную часть прироста доли национальных доходов, приходящейся на самый богатый один процент населения (а также на самую состоятельную прослойку в этой группе - 0,1%). Более того, те же политические силы, которые продвигали финансовое дерегулирование, несколькими путями способствовали общему неравенству, подрывая организованный труд и расправляясь с ограничением негативной реакции, сдерживавшей раньше рост директорских вознаграждений.
Налоги на богатых, разумеется, были резко сокращены.
Предполагалось, что все это оправдывается результатами: нам говорили, что компенсации кудесников с Уолл-стрит адекватны, потому что они делают так много замечательного. Тем не менее, все это замечательное не просочилось до остальных слоев населения, и так было еще до кризиса. За период с 1980 по 2007 год прирост среднего (медианного) семейного дохода с поправкой на инфляцию был примерно в пять раз меньше, чем у послевоенного поколения, несмотря на то, что после Второй мировой войны в экономике существовало жесткое финансовое регулирование и намного более высокие налоговые ставки для богатых, по сравнению с любыми из обсуждаемых сегодня.
Затем начался кризис, который доказал: все утверждения о том, что современные финансы минимизировали степень риска и сделали систему более устойчивой, - полная ерунда. Только государственные меры финансовой помощи спасли нас от финансового краха, не менее или даже более опасного, чем тот, который вызвал Великую депрессию.
И как дело обстоит сейчас? Ставки вознаграждений на Уолл-стрит восстановились, в то время как рядовые кадры продолжают страдать из-за высокой безработицы и падения реальных зарплат. И все же как никогда трудно понять, что же такого делают финансисты, чтобы заработать такие деньги.
Почему тогда Уолл-стрит рассчитывает, что кто-то всерьез будет воспринимать ее нытье? Инвестменеджер, утверждающий, что финансы - это единственное, что Америка умеет, пожаловался также, что два нью-йоркских сенатора-демократа не на его стороне: "Они должны понимать, кто их избиратели". На самом деле, они однозначно понимают, кто их избиратели - и даже в Нью-Йорке 16 из 17 работников заняты в нефинансовых отраслях.
Но он на самом деле говорит, конечно, не об избирателях. Он говорит о том, чего на Уолл-стрит в избытке - благодаря тем же программам финансового спасения, проводившимся несмотря на полную утрату доверия: он говорит о деньгах.
Деньги решают все в американской политике, и в последнее время деньги финансового сектора говорят, что будут наказывать любого политика, который критикует поведение отрасли, неважно, насколько мягко и корректно. В этом смысле показательно то, как деньги Уолл-стрит отвернулись от президента Обамы в пользу (республиканца) Митта Ромни [речь идет о суммах пожертвований на избирательную кампанию]. И это объясняет шок индустрии по поводу недавних событий.
До последних недель казалось, будто Уолл-стрит фактически подкупает и запугивает нашу политическую систему, заставляя ее забыть о выписывании щедрых чеков, разрушительном для мировой экономии. И тут - внезапно - какие-то люди вновь настойчиво поднимают эту тему.
И их возмущение находит понимание у миллионов американцев. Неудивительно, что Уолл-стрит заныла.
По материалам:
BFM.Ru
Читать также:
Банки
